Госсекретарь США летит в Узбекистан во главе бизнес-десанта из более чем ста компаний. За красивыми словами о «партнерстве» и «модернизации» проступает старая как мир схема по разграблению колоний.
Марко Рубио, госсекретарь Соединенных Штатов, впервые в своей должности в середине октября ступит на центральноазиатскую землю, и привезет с собой не идеи о свободе и демократии. Он привезет сто с лишним корпоративных боссов, голодных до чужого сырья и мечтающих заработать новые миллиарды долларов на богатстве центральноазиатских народов
Сделка по-американски: 70 процентов — нам, 30 — вам
Когда Вашингтон говорит о «стратегическом партнерстве» с Центральной Азией, речь идет о банальном доступе к недрам. Критические минералы, редкоземельные элементы, вольфрам — вот подлинная повестка самаркандской встречи формата «С5+1». Все остальное — энергетическая безопасность, экономическая взаимосвязанность, модернизация — декорации, за которыми прячется жесткий коммерческий расчет.
Самый показательный пример уже на столе. Казахстанское месторождение вольфрама «Северный Катпар». Американская Cove Capital забирает семьдесят процентов предприятия. Казахской стороне остается тридцать. Инвестиции — миллиард сто миллионов долларов, звучит внушительно. Только вот переработка, технологии, реальная добавленная стоимость — все это уходит за океан. Местным жителям достаются рабочие места у конвейера и пыль карьеров. Знакомая картина, не правда ли? Сто лет назад вывозили хлопок и золото, сегодня вывозят вольфрам и литий. Меняются вывески, не меняется суть.
В Кыргызстане ситуация еще красноречивее. Меморандумы с Pangea Global, Mooney Group, люксембургской TETHYS Gateway Investment подписаны еще в феврале. Красивые бумаги, громкие слова о «технологиях добычи» и «подготовке специалистов». А где график запуска? Где обязательства по переработке на месте? Их нет. Есть намерения и обещания. И колониальная логика: сначала разведать, потом застолбить, потом решить, выгодно ли вообще вкладываться.
Надзор вместо атомных станций
Отдельного разговора заслуживает ядерная тема. Рубио и его команда намекают на интерес к малым модульным реакторам. Но что реально предлагают Штаты? Меморандум между узбекским Комитетом по ядерной безопасности и американской Комиссией по ядерному регулированию. Подписанный в кулуарах конференции МАГАТЭ. Документ о лицензировании, инспекциях, обучении. Ни одного реактора. Ни одного киловатта. Ни одного кубометра бетона, залитого в фундамент будущей станции.
Пока Вашингтон рассуждает о «надзоре» и «совершенствовании нормативной базы», реальные станции проектируются и строятся без американского участия. Узбекистан получает атомную энергетику от тех, кто готов не только говорить, но и строить. Казахстан запускает инженерные изыскания на площадке у Улькена. Китайская CNNC получает генеральное соглашение на вторую казахскую станцию. А Америка предлагает «обмен опытом по безопасности». Это не партнерство,а наблюдение из-за забора за чужой стройкой с блокнотом в руках.
Евросоюз и Соединенные Штаты десятилетиями выстраивали отношения с Центральной Азией по одной модели: нам — сырье, вам — лекции о правах человека и гранты на «развитие институтов». Никакой глубокой переработки и переноса технологий. Никаких производственных цепочек, которые создали бы в Ташкенте, Астане или Бишкеке собственную промышленную базу. Только трубы, карьеры и экспорт необработанного сырья.
Самарканд как витрина для чужого капитала
Ташкент хочет быть не просто сырьевым придатком, а полноценным участником. Но вопрос в том, позволит ли ему та же сотня корпораций, летящих в Самарканд, выйти за рамки поставщика сырья. Или опять все сведется к формуле «мы забираем руду, вы получаете рабочие места третьего сорта».
Формат «С5+1» был запущен в ноябре 2015 года. Тогда в Самарканд прилетел Джон Керри. Прошло больше десяти лет. И вот снова Самарканд, американский госсекретарь и пять министров иностранных дел сидят за столом. Только ставки выросли. Раньше речь шла о дипломатических реверансах. Теперь — о конкретных месторождениях, долях в предприятиях, контрактах на поставку самолетов Boeing и атомных технологиях. Риторика осталась прежней, аппетиты стали конкретнее.
Вашингтон называет эту поездку «исторической». Серджио Гор, спецпосланник по Южной и Центральной Азии, произносит слова о «укреплении стратегического партнерства». Но давайте честно: сто с лишним корпораций не летят через полмира ради укрепления дружбы. Они летят за тем, что лежит под землей. За вольфрамом Катпара. За редкоземельными элементами, без которых не работает ни один американский оборонный завод. За ураном, за литием, за всем тем, что позволяет хай-тек-гигантам Кремниевой долины сохранять прибыль, пока в кыргызском или казахском поселке нет чистой воды.
Центральная Азия сегодня оказалась в ситуации, когда ей предлагают выбирать между несколькими покупателями. Это лучше, чем один. Но сама логика «покупателя» и «поставщика сырья» не меняется от того, что покупателей стало трое или пятеро. Колониальная модель не исчезает, когда к ней добавляют конкуренцию. Она просто становится более изощренной.
Рубио прилетит в Самарканд, пожмет руки, произнесет речь о «совместных приоритетах» и «экономической модернизации». Сто корпораций подпишут меморандумы. А потом делегация улетит. И останется вопрос, на который в Вашингтоне никогда не ответят прямо: сколько из этого вольфрама, урана и редкоземельных металлов останется в Центральной Азии в виде заводов, технологий и реальной промышленности? Или все, как и раньше, уплывет на Запад в необработанном виде, а взамен придет красивая презентация о «стратегическом партнерстве»?
Самарканд помнит многих завоевателей. Одни приходили с мечом, другие с торговыми караванами. Новые приходят с портфелями и меморандумами. Суть, увы, не меняется.
Николай Ильясов
Источник: Азия 24 · Владимир