Максим Харкин переехал в Израиль в 2005 году, отслужил в армии, строил карьеру и воспитывал ребенка. Но 7 октября 2023 года его жизнь разделилась на «до» и «после». Попав в плен к боевикам ХАМАС на музыкальном фестивале Nova, он провел в заложниках больше двух лет — 738 дней, из которых 16 месяцев не видел солнечного света, находясь в подземных тоннелях.
Максим был освобожден в ходе сделки 13 октября 2025 года. Похудевший на 40 килограммов, переживший пытки и полную неизвестность,в интервью «Спектру» он рассказывает, каково это — начать жить заново.
«Это была не просто стрельба, это была охота»
На фестиваль Nova Максим попал случайно — пригласили друзья, с которыми он был знаком больше 10 лет еще по армейским сборам. Он вспоминает, что накануне, 6 октября, было странное предчувствие — ехать не хотелось. Но костюмы уже были готовы, ему стало неудобно перед ребятами — и поехали.
Все пошло не так примерно в 6:20 утра. Музыка еще играла, когда в небе начался настоящий дождь из ракет. Все небо было в полосах, работал «Железный купол». Стало очевидно: это начало большой войны. Музыку выключили, полиция пыталась регулировать поток машин, чтобы избежать пробок. В это время боевики уже прорвали заграждения.
Они попытались уехать, вспоминает Максим, но друг позвонил и крикнул:
«Разворачивайся, дорогу уже простреливают!»
Вернувшись к точке старта, они увидели брошенные машины с заведенными двигателями, панику. Максим оставил автомобиль и побежал в поле.
«В поле я сразу выбросил свои документы. Я офицер резерва. Если бы ХАМАС нашел мое военное удостоверение, моя жизнь исчислялась бы минутами. Кроме того, я хотел оставить след для наших: машина здесь, документы тут — значит, искать меня нужно в этом квадрате».
Тогда же он успел написать маме:
«Мама, я тебя очень люблю».
Он не мог написать «прощай» или «позаботься о брате», вспоминает Максим, это убило бы ее на месте. Он хотел подарить ей еще пару часов тишины, пока она не узнает страшные новости.
Вокруг происходил кошмар. Боевики шли толпой, ехали на пикапах и расстреливали всех подряд. Это была не просто стрельба, это была охота.
Представьте, как бегают куры, а человек с ружьем ходит и методично их отстреливает, вспоминает Максим. Люди залегли под деревьями группой из 11 человек. Оружие было только у его друга и еще одного полицейского.
«Мой друг успел ликвидировать одного из нападавших, но тут же получил пулю в спину. Боевики зашли с двух сторон и начали расстреливать людей в упор. Люди молили о помощи, поднимали руки, а они улыбались, ждали, пока человек выговорится, и стреляли. Я тоже должен был умереть. Мне выстрелили в голову с расстояния полуметра. Но боевик стрелял на ходу, пуля прошла впритирку над ухом, разорвав его. В тот момент вся жизнь не пролетала перед глазами, как в кино. Я только попросил Бога помочь моим родителям вырастить младшего брата и дочь. Всех остальных на моих глазах убили. Почему боевик передумал стрелять в меня еще раз — не знаю, у Господа были свои планы. Мне заломили руки, затянули их стропом и вывели из кустов».
На выходе стояли десятки пикапов, земля была усеяна трупами молодых ребят. Нападавшие вели себя так, будто они на свадьбе: улыбались, снимали все на видео, у них даже был свой «свадебный» фотограф.
Максиму надели на голову плотную лыжную маску, забросили в кузов и повезли в Газу под крики толпы «Аллаху Акбар».
Восемь месяцев на земле: «Для них мы были живым щитом»
Первые месяцы схваченных людей держали в квартирах. Привезли, срезали одежду, оставив в одних трусах. Максим вспоминает, как, падая на пол, думал:
«С этого момента каждая секунда — это подарок».
Его допрашивали, искали на теле GPS-трекеры, угрожали пытками током и петлей. У него были выбиты зубы, сломано одно ухо и разорвано второе. Никакой медицинской помощи не было, все зарастало само. Первые трое суток им почти не давали воды, а из еды за все это время он получил крошечный кусочек персика и такой же кусочек сыра, который мне просунули под маску.
В общей сложности над землей он провел 8 месяцев.
«Это была самая активная фаза боев. Израильская армия иногда находилась в 20–30 метрах от нас. И мы молились, чтобы солдаты не вошли в дом, потому что все помещения, где нас держали, были заминированы ХАМАСом. Мы были для них тупо мясом, живым щитом, которым они прикрывали свои жизни».
Максим отмечает, что кормили похищенных людей ужасно.
«Если я скажу, что за два года плена съел хотя бы полкилограмма мяса — это будет неправдой, гораздо меньше. Рацион мог состоять из одного финика утром и одного вечером. На 36-й день плена нам объявили, что теперь кормить будут раз в сутки. В плен я зашел с весом под 90 кг, а вышел — 50 кг».
16 месяцев под землей: тоннели ХАМАС и «жизнь собак Павлова»
Через восемь месяцев пленников спустили под землю. Там Максим провел год и четыре месяца без единого выхода наружу.
Под Газой выстроена колоссальная подземная сеть тоннелей. У боевиков в их комнатах было все: спутниковое ТВ, лэптопы, принтеры, телефоны. У шести человек заложников была бетонная коробка размером примерно 1,6 на 4,4 метра. И одна лампочка.
«Мы жили как собаки Павлова: лампочка моргает — значит, это сигнал, нужно выполнять команды. Периодически нас выводили на запись пропагандистских роликов. Завязывали глаза, били по дороге, ставили на колени. Один раз мне написали фломастером на спине на арабском: «Зуб за зуб, глаз за глаз», сняли это и отправили израильским министрам».
Для видеороликов разыгрывали целые спектакли: вспоминает Максим, его обмазывали йодом и томатной пастой, делая вид, что он пострадал от израильских бомбежек.
«ХАМАС преследовал цель надавить на правительство и вызвать общественный резонанс. Я же шел на это ради одного — чтобы мои родители увидели: я жив. Мой младший брат, когда увидел эти кадры, сразу сказал: «Это постанова. Если бы Макса реально откопали из-под завалов, он бы первым делом отматерился на русском языке».
Физика против изоляции и весть об освобождении
Самым тяжелым в плену была не физическая боль или голод, а абсолютное неведение о судьбе моей семьи. Максим понимал, что им на воле гораздо тяжелее, чем мне под землей. У них есть все, но им ничего не нужно, потому что их сын и отец в плену. Их плен был страшнее его.
«Нас спасло чудо и школьные знания физики. В какой-то момент боевики принесли в тоннель радиоприемник — якобы для того, чтобы мы слушали исламские передачи и учили религию. Под землей радио, конечно, не ловило. Другие заложники крутили пальцем у виска, но я вспомнил уроки физики. Мы смогли использовать имеющиеся провода в качестве антенны, поймали волну и сквозь шумы услышали сначала какую-то московскую радиостанцию, а затем — израильскую военную волну. Так мы узнали, что сотни тысяч людей выходят на площади и требуют нашего возвращения», – рассказал в интервью Максим.
Перед обменом пленников перевели в другой тоннель, где собрали около 13 человек. Все были в ужасающем физическом состоянии. Боевики ХАМАС выстроили их в шеренгу и сказали:
«Вы едете на обмен. Но если что-то пойдет не так или нам что-то не понравится — в лучшем случае мы затолкнем вас обратно под землю. В худшем — вы знаете, что будет».
Новая жизнь и настоящая война
13 октября 2025 года Максим оказался на свободе.
«Первое, что я сделал — выпил капучино, выкурил сигарету и встал под теплый душ. Я просто заново узнал, что на планете есть теплая вода. Мои родители приехали на встречу в тяжелейшем состоянии. Мама на одних только психотропных препаратах и успокоительных поправилась на 20 килограммов, у отца на фоне стресса началось воспаление сердца.
Больше всего я боялся встречи с ребенком. Я переживал: узнает ли? Но дверь открылась, и дочка закричала: «Папа, папа, папа!» В этот момент все мои страхи просто испарились».
Плен длился два года, и сейчас, по словам Максима, он учится жить заново. У него до сих пор серьезные проблемы со сном и полное отсутствие аппетита — ест просто потому, что надо организму, а не потому, что хочет. Настоящая война для него началась именно сейчас — за восстановление своего здоровья.
Сегодня Максим выступает с лекциями в Израиле и за границей. Он хочет донести до каждого человека одну простую вещь:
«Многие вещи, которые вы хотите сделать, делайте сегодня. Не откладывайте. Обнимите супругу, мужа, подойдите к детям и просто скажите, что любите их. То, что я могу чувствовать ветер на своей руке, видеть небо, дышать и просто стоять в очереди, никуда не торопясь, — это величайший дар Господа. Любые невзгоды и тяжести в вашей жизни — временны. Главное — не киснуть».
УЗНАЙТЕ БОЛЬШЕ про нападение ХАМАС на участников музыкального фестиваля:
- ХАМАС специально насиловал женщин во время нападения 7 октября
- Израиль и ХАМАС: плюс еще два дня перемирия для обмена заложников
- The Guardian: как передали секретный приказ ХАМАС о нападении
- Сколько Иран тратит на ХАМАС?
- «Шанни нет в живых». Мать похищенной ХАМАС дочери сообщила о ее смерти
- ХАМАС разделил мир на два лагеря: в поддержку и против Израиля
- Как разведка Израиля не увидела подготовки операции ХАМАСа?
- Война судного дня 2.0. Что важно знать про атаку ХАМАС на Израиль
БОЛЬШЕ оперативных и важных НОВОСТЕЙ в нашем Telegram-канале:
https://t.me/respublikaKZmediaNEWS и https://t.me/RESPUBLIKAexpertKZ
ПОДДЕРЖИТЕ «РЕСПУБЛИКУ»
В Казахстане почти нет независимой прессы. Власти сделали все возможное, чтобы заткнуть рты журналистам, осмеливающимся их критиковать. В таких условиях редакции могут рассчитывать только на поддержку читателей.
«Республика» никогда не зависела ни от власти, ни от олигархов. Для нас нет запретных тем. УЗНАТЬ БОЛЬШЕ О НАС можно здесь.
Поддержать нас можно разными способами — они есть на этой странице.
Источник: Республика · РЕСПУБЛИКА.media