Публичной карты сибиреязвенных захоронений в Казахстане нет. На вопрос об их местонахождении министерство сельского хозяйства (МСХ), несмотря на давние обещания, отвечает грифом «Для служебного пользования» (ДСП). Поэтому Аналитическому центру Павлова пришлось составить такую карту самостоятельно. А началась вся эта история в Косшы, где жилые дома оказались в санитарной зоне захоронения, о котором министерство даже не посчитало уместным говорить.
ЧТО ПРОИЗОШЛО
Не так давно редакция ФБРК писала о захоронении животных, павших от сибирской язвы, которое, по информации из нашего анонимного бота, оказалось внутри санитарной зоны жилой застройки в Косшы.
Чтобы проверить эту информацию, мы направили запрос в МСХ. Но пока ждали официальный ответ министерства, неожиданно на вопросы о захоронении отреагировало управление ветеринарии Акмолинской области.
Там подтвердили, что в Косшы есть одно сибиреязвенное захоронение 1986 года. Оно находится в 25 метрах от реки Саркырама, недалеко от зоны отдыха «Чистые пруды» и в 40–50 метрах от жилых построек.
Такие объекты относятся к I классу опасности с зоной в 1000 метров, а район планируемого жилого строительства попадает в её границы.
ЧТО ОТВЕТИЛО МИНИСТЕРСТВО
МСХ оказалось куда менее открытым. Мы задали вполне конкретные вопросы: сколько сибиреязвенных захоронений учтено, сколько из них соответствует нормативам, где именно они расположены, допускает ли закон соседство таких объектов с жилой застройкой и, наконец, что известно о захоронении в Косшы.
Ответ вице-министра Амангалия Бердалина оказался предельно коротким: эти сведения включены в перечень документов с грифом «Для служебного пользования».
И на этом, по сути, всё.
Ни цифр, ни адресов, ни слова о Косшы, ни объяснения, почему нельзя раскрыть хотя бы часть информации. То ли на ответы не хватило времени, то ли желания, то ли найти их оказалось сложнее, чем поставить на документы гриф ДСП.
Стоит ли напоминать, что Экологический кодекс прямо относит экологическую информацию к общедоступной и не подлежащей ограничению и засекречиванию. Тот же принцип закреплён в Орхусской конвенции.
ФБРК направил в МСХ официальную жалобу, а одновременно обратился в министерство культуры и информации (МКИ) с просьбой оценить правомерность такого отказа.
КАРТА, КОТОРОЙ НЕТ У МИНИСТЕРСТВА
Как отмечает основатель ФБРК, журналист Кирилл Павлов, публичную карту очагов министерство обещало ещё в далеком 2016 году, но до дела ход так и не дошел. Координаты у государства, впрочем, есть. Ещё в 2017 году в комитете ветеринарного контроля заявляли, что широта и долгота определены по всем очагам.
Получается, государство знает, где именно находятся опасные объекты, но знать это обычным гражданам, судя по всему, не обязательно.
Причём масштаб проблемы за эти годы никуда не исчез. В 2016 году в МСХ называли 2034 сибиреязвенных захоронения. В том же году ведомство приводило и другие цифры — 2604, а в 2025 году министерство сообщило о 2560 зарегистрированных захоронениях. При этом публичной карты, которая позволила бы увидеть их точное расположение, по-прежнему нет.
Аналитический центр Павлова, в отличие от государства, такую карту не обещал, а всё-таки составил. Её привязали к Национальному атласу «Очаги сибирской язвы» за 1948–2004 годы и получили 625 пунктов с погрешностью 2–4 километра. Плотнее всего точки в Костанайской (79), Северо-Казахстанской (55), Карагандинской (54) и Акмолинской (53) областях и в области Абай (59).
Более того, в Восточно-Казахстанской области из 101 захоронения 95 содержатся с нарушениями. В Тарбагатайском районе жилой дом находится всего в 250 метрах от могильника, в Курчумском школа — в 650 метрах, хотя норматив требует не менее километра. А в области Жетысу 33 захоронения оказались бесхозными.
И после этих цифр становится немного понятнее, почему МСХ так неохотно делится картой. Скрыть данные под грифом ДСП, конечно, можно. Скрыть сами захоронения — уже сложнее. Особенно когда рядом с ними стоят дома и школы.
Источник: ФБРК