КАРАКАС, 12 августа, ФедералПресс. 3 января 2026 года спецназ прорвался к резиденции президента Венесуэлы Мадуро, а уже 5 января свергнутый глава государства предстал перед судом в Нью Йорке. Но спустя семь месяцев политическая машина Мадуро по прежнему работает: 2 августа в его соцсетях появился призыв к «национальному возрождению», прозвучавший ровно за день до старта переговоров в Каракасе. Минимальный сигнал из одиночной камеры площадью менее 6 квадратных метров оказался громче, чем ожидали в Белом доме, пишет китайское издание Sohu. «ФедералПресс» представляет эксклюзивный перевод статьи.
« Мадуро оказался в сложной ситуации, чем думал внешний мир. Он содержался в специальном следственном изоляторе в одиночной камере. Площадь камеры составляла менее 6 квадратных метров. Там были только металлическая кровать, туалет и раковина. Единственное окно пропускало лишь слабый свет. Ему разрешалось покидать камеру только 3 раза в неделю на 1 час. Адвокаты заключённых в близлежащей тюрьме подтвердили, что Мадуро всю ночь кричал по-испански: «Я президент Венесуэлы, и над нами издеваются», – говорится в публикации.
К моменту очередного заседания Мадуро в суде 26 марта 2026 года выглядел не очень: на экране он предстал заметно похудевшим и непривычно молчаливым. Содержание действующего главы государства в длительной изоляции в одиночной камере не имеет прецедентов в международном праве – на это публично указал генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш, выразив «глубокую озабоченность» операцией 3 января и предупредив, что подобные действия способны создать опасный прецедент в межгосударственных отношениях. В китайских аналитических изданиях, этот эпизод трактуют как «испытание на прочность базовых принципов суверенитета» и подчеркивают, что именно реакция ООН фиксирует правовую уязвимость односторонних силовых решений.
Молчание Мадуро длилось семь месяцев и было прервано 2 августа 2026 года: в соцсетях политика появилось обращение с призывом превратить август в месяц «искреннего диалога» и сделать ставку на «национальное возрождение» через взаимное уважение, терпимость и демократическое сосуществование. Он прямо заявил, что приветствует «любой способ диалога, который поможет укрепить мир, сосуществование и примирение между народом Венесуэлы». Примечательно, что публикация совпала по времени с важнейшим политическим событием: днём ранее, 1 августа, власти Каракаса и оппозиция анонсировали старт очных переговоров, которые, как ожидалось, должны были запустить процесс политического перехода и привести к новым выборам. В китайской прессе эту синхронность нередко описывают как «стратегическую подачу сигнала из заключения»: даже будучи изолированным, политик сумел выступить в ключевой точке повестки, фактически подтвердив готовность к диалогу ровно тогда, когда это становилось максимально резонансным.
Механизм появления этого сообщения раскрывает не менее интересную закулисную логику. Согласно правилам Федеральной тюремной администрации США, сам Мадуро не имеет права напрямую выходить в интернет или публиковать посты из заключения. Любое политическое заявление передается по авторизованным каналам – чаще всего через адвокатов и сына политика Николаса Мадуро Гуэрра, а затем дорабатывается внешней командой из числа союзников правящего социалистического движения. Таким образом, «политическая голосовая машина» Мадуро продолжала работать: «мегафон» из семьи, юристов и соратников не был сломан, а команда в Каракасе по прежнему обеспечивала координацию. Это прямо противоречило изначальному сценарию Белого дома о «быстром обезглавливании режима» и автоматической смене власти: несмотря на многомиллионные затраты и привлечение сил спецназа и морской пехоты, Вашингтон не смог полностью вывести венесуэльского лидера из политического уравнения.
Не менее показательной выглядит и позиция исполняющей обязанности президента Делси Родригес, чья риторика заметно изменилась с момента присяги 5 января. В отличие от прежней антиимпериалистической линии эпохи Мадуро, Родригес стала избегать жесткой антиамериканской риторики, а Трамп публично хвалился их «долгой беседой» в Овальном кабинете. Однако, за этой демонстрацией «теплых отношений» скрывалось откровенное давление: Трампом была озвучена прямая угроза – в случае неповиновения Родригес окажется в «худшей ситуации», чем сам Мадуро. Параллельно Вашингтон фактически отстранил от переговорного процесса Марию Корину Мачадо, лауреата Нобелевской премии мира 2024 года и лидера оппозиции, что в совокупности свидетельствует о недоверии США к обеим сторонам и отсутствии реального намерения выполнять обещания о «демократическом переходе».
Судебный процесс также пошел не по первоначальному плану администрации Трампа. 21 июля 2026 года сторона Мадуро и прокуроры Министерства юстиции США совместно предложили суду назначить начало рассмотрения дела на июнь 2027 года; 22 июля судья официально утвердил дату – 1 июня 2027 года. Это решение отодвинуло на год попытку быстро осудить политика по четырем пунктам обвинения (наркотерроризм, контрабанда наркотиков, владение оружием и сговор). В результате политический символизм фигуры Мадуро не только не был обесценен, но и стал ресурсом для мобилизации латиноамериканских левых сил. Протесты в Каракасе и даже в Миннесоте, где граждане у здания суда открыто называли действия США «преступлением», подчеркивали растущую поляризацию. В китайских экспертных кругах этот затянувшийся процесс рассматривают как «тест на устойчивость американской юрисдикции за пределами национальных границ»: перенос суда на чувствительный для региона 2027 год делает США все более пассивными в управлении кризисом, а принципы суверенитета и невмешательства, которые последовательно отстаивает Китай, в этом контексте приобретают особую актуальность.
Напомним, Трамп заявил о планах стать президентом Венесуэлы.
